Олег Рыбкин: самая большая опасность – это «страшный сон»

18 октября главный режиссер Красноярского драматического театра имени А.С. Пушкина Олег Рыбкин отметил  55-летие. Юбилейное время сопряжено с активной работой – гастроли, репетиции нового спектакля, подготовка к ежегодной Ночи искусств. Мы спросили режиссера, который поставил десятки спектаклей в самых разных городах – от Красноярска до Софии, о выборе профессионального пути, учителях, хороших и плохих спектаклях, современном театре и вдохновении на работу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1 /

О плохих и хороших спектаклях:

У всех людей разные эстетические предпочтения. Поэтому каждый решает для себя сам – хороший он смотрит спектакль или плохой. Конечно, можно читать авторитетную критику, ходить только на профессионально отобранные фестивальные спектакли. Но все равно – стилистические и эстетические предпочтения у всех разные.

О современном иммерсивном театре:

К такому театру я отношусь хорошо, но мне это не интересно. Мне не нравится близкое взаимодействие, когда активно проникают в мою личную свободу, пространство, например, присаживаются на колени, угощают водкой. Но я был бы рад видеть подобный спектакль у нас. Некоторые шаги в сторону иммерсивного театра мы уже делали и будем делать.

На фото: Петр Фоменко и Олег Рыбкин

О декабрьской премьере – спектакле «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Томаса Стоппарда:

В спектакле будет несколько экспериментов. Например, количество мест будет ограничено. Зрители смогут побывать на самой театральной сцене, посмотреть на одну историю с разных ракурсов (в прямом смысле, а не переносном). Текст непростой. Я советую зрителям заранее ознакомиться с его культурной основой – шекспировской трагедией о принце Гамлете. Так можно будет получить от спектакля больше удовольствия. Саму пьесу Стоппарда читать не обязательно.

О настрое, вдохновении на работу:

В первую очередь – должен быть интерес. Ты прочел книгу или пьесу, и тебе хочется поделиться этим с другими. Затем начинаешь думать, как поделиться так, чтобы было интересно. Ведь просто прочесть книгу может каждый. Потом в работу вступают профессиональные вещи – поиск возможностей, приемов, стиля.

Конечно, спектакль может нравиться, может возмущать. Но он не должен вызывать равнодушия – это «страшный сон» режиссера. Спектакль должен оставлять возможность для размышления. В этом и смысл театра. Здесь никто ни на чем не настаивает – это не иммерсивный театр, где вас берут и насильно ведут в другую комнату. Иногда спектакль – в самом хорошем смысле – может совпадать с нашими представлениями о нем. Иногда с ним приходится вступать в сложный диалог. В любом случае, спектакль должен быть сделан талантливо и убедительно – потому что зачем вступать в диалог с бездарностью?

О будущих постановках:

Обычно у режиссера есть «портфель пьес», которые ему хотелось бы воплотить. У меня такой портфель тоже есть. Половину из них я уже поставил в разных театрах. Но всегда появляются новые идеи, произведения. Театр – это живая история. Возможно, сейчас при работе с современными английскими драматургами в Театре Пушкина появится что-то совсем новое – то, чего не знает никто, не только здесь, но и в России.