ДОКТОР ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК КИРИЛЛ АНИСИМОВ: «ФИЛОЛОГИЯ СНАБЖАЕТ ЧЕЛОВЕКА СМЫСЛОМ»

24 мая в мире отмечают День славянской письменности и культуры, 25 мая в России празднуют День филолога, 27 мая – День библиотек. Эти праздничные даты объединяет одно – книга (и шире – текст, словесность, язык). Осталось ли место «живому слову» в цифровой культуре? Стоит ли читать классику и как древняя наука филология существует сегодня? В преддверии праздников «Культура24» спросила об этом доктора филологических наук, профессора кафедры русского языка, литературы и речевой коммуникации ИФиЯК СФУ Кирилла Анисимова.

Кирилл Владиславович, что есть филология сегодня?

Удивительно, что такие вопросы вообще возникают. В принципе, без филологии спокойно можно жить. По аналогии с тем, как жили наши предки: без водопровода, канализации – практически без всего. Жить без излишеств можно. В каком-то смысле филология – это излишество. Она возникает в больших развитых культурах и является важным разделом гуманитарных наук. Но обойтись можно запросто. Опустим себя на уровень муравья и будем совершенно спокойно жить без филологии.

А как же тот факт, что филология существовала еще в древности?

Тогда филология была нормативной поэтикой и объясняла, как делать текст. Развивались юриспруденция и поэзия, которые требовали определенной практики построения речи. Но это все поверхностные вещи, статистика, учебники и Википедия. Мы же с вами пытаемся рассуждать глубинно. Мой кардинальный ответ на этот глубокий вопрос заключается в том, что филологическое знание, по сути, не нужно. Может человек оскотиниться? Запросто. Это личный выбор каждого. Но мы же чувствуем, что такой ответ неправильный, что он намеренно радикализирует положение гуманитарного знания в современном мире.

Каков же настоящий ответ?

В сущности, филология («любовь к слову») является главным агрегатом нашей памяти в самом широком смысле – связи с предками, традициями, культурой, местом, где ты живешь. Вопрос в том, важно ли это для современного человека.

Тогда зачем филология сегодняшнему человеку? Что она дает?

Филология снабжает человека смыслом. Чтение позволяет увидеть смысл. Опять-таки – насколько это важно? Можно легко жить в имитационной среде, лишенной всяких смыслов. Человеку даже затруднительно и неудобно жить в сфере, которая заставляет его мыслить, открывать и генерировать смыслы. Без них как-то комфортнее.
Здесь все основано на личном выборе – чтобы составить мнение о себе и окружающих, понять, кто он и зачем. В более широком контексте это делает словесная культура в целом. Все осмысляется через словесную культуру – ничего другого не предусмотрено ходом цивилизации. Так что ответ стар как мир: хотите жить в сфере смыслов – читайте!

Что можете сказать о современном культурном и литературном процессе?

Мы живем на рубеже парадигм, когда старая уже сломалась, а новая еще не возникла. Это всегда обостряет мироощущение, конфликтность, экономику, правила потребления, сам вопрос о человеке. Кончалась рациональная парадигма – начиналась романтическая, кончался старый традиционный реализм – начинался модернизм. На этом сломе всегда обострялись фундаментальные вопросы.

Культура в ее традиционных формах (грубо говоря, «писатель пописывает, читатель почитывает») оказалась в кризисе уже к концу 19-го века, когда появился Ницше и вместе с ним новая философия. Это самые чувствительные сферы. Еще никакого кризиса не было, а Достоевский его уже описал. То есть культура имеет еще и прогностическую функцию, наряду с функцией памяти. Она дает прогноз.

А в какой культурной парадигме мы находимся сейчас?

Сейчас вообще непонятно что – постмодернизм зачистил само предназначение культуры в обычном ее понимании и наши представления о производстве письменного текста. С другой стороны, возможно, на расчищенной площадке и лучше.

Но надо понимать, что любая новая культурная парадигма не полностью сносит все предшествующее. Берутся те же самые смыслы, просто обновляются. Это то, что формалисты называли «остранением». Вот был Кант, а потом были неокантианцы. Был Толстой, в конце его жизни появились толстовцы, а после, возможно, будут неотолстовцы.

Как филология изменилась в 21-ом веке? Она подстраивается?

В фундаментальных основах филология остается такой, как раньше. В центре филологии лежит внимание к тексту, предельная сосредоточенность на нем. Есть совершенно традиционалистские сферы филологии, которые никуда не делись. Это то, что связано с древними текстами. Ведь филология и началась, как интерес к древним текстам. У нас это – интерес к древнерусской литературе. Возьмите любого нашего филолога 19-го столетия – Потебню, Пыпина, историка Ключевского – они все про русское прошлое, древний документ. Ведь все остается на страницах документа, а его в свою очередь надо читать, вот тут и нужен филолог.

Есть мнение, что сейчас классическую литературу читать вовсе не обязательно, чтобы иметь определенный уровень культурного и духовного развития. Как вы считаете?

Все зависит от того, к чему человек стремится. Можно, конечно, не читать, не преподавать, обрезать память историческую и все нити, связывающие тебя с миром. Кстати, Толстой неплохо рисовал в своих дневниках занятную схему соотношения телесной и духовной жизни. Телесная жизнь постепенно расширяется – человек становится сильнее, любвеобильнее и т. д., а к старости сужается и приходит в ничто. В то время как жизнь духовная у Толстого всегда расширяется, она подобна вееру - разума, души, таланта.  И какой путь выбрать – дело каждого.

У Толстого есть гениальные слова: «Чтобы попасть в мишень, нужно брать выше». И тут все сводится к одному вопросу – либо мы берем абсолют, смысл с большой буквы, либо мы падаем в пропасть, грязь.
Культура – это своего рода система запретов. Она давит на нас, как атмосфера. Мы можем не ощущать, но фактически это так и есть – культура давит на нас через наше наследие, через книжки на полках, какие-то идиомы в речи, через бэкграунд и прочее. Стоит отрезать – и ничего не давит, все можно.

Не начинает ли ослабевать этот культурный столб?

Мне так не кажется. Посмотрите на вал экранизаций, прокатившийся недавно:  «Анна Каренина», «Идиот», «Бесы», «Мастер и Маргарита»… В театрах тоже аншлаг. Это возвращение. Массовая культура очень чутко реагирует на запрос. Грубо говоря, пресытились в 90-е годы попсовой, массовой культурой, захотелось вернуться к большому стилю.

Л. Н. Толстой за работой

Раньше вы занимались изучением сибирских текстов. Какие особенности у сибирской литературы? На что стоит обратить внимание читателям?

Сибирская жизнь остро ставит перед нами несколько вопросов. Исторически говоря, мы живем на земле, где Россия не формировалась, а куда она пришла. Это очень важно понять. В нашей сибирской ментальности есть ощущение, что все существующее здесь мы сделали руками, кровью и потом, за недлинный временной срок, в адских условиях – климатических и не только. Это огромное цивилизационное завоевание. И в принципе, вся интрига сибирского текста – как Россия сделала Сибирь Россией. Причем сделала успешно. В языке антитеза «Сибирь – Россия» была вплоть до конца 20-го века. Раньше так и говорили: «Поехать из России в Сибирь». Сейчас так не говорят. Исторически, культурно, инфраструктурно сибирское пространство вписано в русский контекст.

Как обстоят дела с современными сибирскими авторами? Или все-таки активно пишут только в столицах?

В Сибири пишущих людей полно. Москвоцентризм для печатного, писательского слова, особенно в эпоху интернета, немного потерял в своем обаянии. Благодаря новым технологиям среды формируются активнее. Раньше ты находился словно в вакууме – нужно было уезжать, чтобы соприкоснуться с единомышленниками. Сейчас ситуация иная. Современный мир тяготеет к заполнению лакун, на которых, казалось, ничего не может вырасти. Города делают удивительные рывки. Томск, Тюмень, Владивосток, Екатеринбург… Целые мегаполисы! Развитие городских сред влечет за собой развитие культуры. Будет лучше развиваться городская среда – будет и писательское общение, создание культурных, филологических сообществ.

И. А. Бунин «Окаянные дни»

Какие книги классиков, по вашему мнению, нужно прочитать каждому русскому человеку?

Думаю, стоит прочитать «Окаянные дни» Бунина. Это настолько «токсичный» текст, который оставляет мощный след в сознании. Еще могу порекомендовать «Повелителя мух» Уильяма Голдинга. В этом тексте не только затрагивается политическая программа, но дается глубокое понимание антропологии человека. Что-нибудь из душеуспокаивающего тоже надо почитать. Правда, в 20-ом веке этого мало – век нервный, задерганный.


У. Голдинг «Повелитель мух»

Будете смеяться, но я считаю, что дневники Льва Толстого – это потрясающий опыт, который будет интересен любому человеку. Как он выковывал свою личность не просто писателя, художника, а человека. Начиная от первых замечаний молодого офицера, который проводил свои дни между войной и карточным столом, и затем к размышлениям о смерти и выходе за рамки телесного мира через сон, духовный подвиг и самоотречение.